Новости
Наши публикации
Статьи
Стандарт на письменные переводы
Словарь
Программы, помогающие переводчику
Радиопередачи
Документация KOMATSU

PressPR / Радиопередачи

Северская Ольга, Королева Марина

12 2002

О. – "А вас не удивляет, что такие слова, как "покойник", "утопленник", "мертвец", имеют статус одушевленных существительных, а "труп" - это существительное неодушевленное?" - такой вопрос поставила ребром одна из наших слушательниц. Удивляйся, не удивляйся, но… Грамматическая категория одушевленности-неодушевленности не имеет почти ничего общего с обнаруживаемыми у обозначенного существительным объекта признаков жизни.

М. – Различия проявляются в склонении: у одушевленных существительных совпадают формы родительного и винительного падежей, у неодушевленных – формы именительного и винительного.

О. – Мне всегда хотелось иметь брата. Но родного брата у меня нет, зато много двоюродных и троюродных братьев, у нас с ними очень хорошие отношения. Я очень люблю этих своих братьев.

М. – Брат – существительное одушевленное. А теперь посмотрим, как себя неодушевленные существительные ведут. Вот ты любишь персики?

О. – Кто же не любит персики! О’Генри им даже рассказ посвятил: помнишь, герой, следуя капризу любимой, персики искал, а когда нашел и принес их капризнице, та сказала, что ей нужны… апельсины!

М. – Ладно, а как быть с теми существительными, которые, как говорят авторы академической "Русской грамматики", "не вполне соответствуют обыденному представлению о живом"? Как обращаться, например, с кумирами и идолами?

О. – "Не сотвори себе кумира" - известная библейская заповедь. Кумир – тот, кого обожают, кому поклоняются, - скорее всего, существо одушевленное. Но существительное может восприниматься и как неодушевленное: вот у Пушкина "Дездемона избирает Кумир для сердца своего", здесь кумир уже не обожаемое существо, а предмет поклонения.

М. – А есть еще существительные неодушевленные, которые в переносном значении могут указывать на человека, к примеру, тюфяком можно назвать человека вялого, медлительного. У меня один знакомый такой есть. Когда слышу, что кто-то говорит о нем: "Вот тюфяк!", думаю: "Да, к сожалению, вы правы. Я этого тюфяка хорошо знаю"… В этом случае существительное ведет себя, как одушевленное.

О. – А может быть и наоборот. Дворник – это человек, который двор убирает. Когда я рано на работу иду, я обязательно нашего дворника у подъезда встречаю. Но и у машины есть дворник – механизм для чистки ветрового стекла. Мы совсем недавно на машине дворники сменили.

М. – А еще есть эмбрионы, бактерии, микробы… Как сказал один из наших слушателей, они – живые, но не одушевленные. Эмбрион еще не вкусил прелестей жизни, поэтому это еще не вполне живое существо, и мы, следя за его развитием, наблюдаем, изучаем эмбрион.

О. – Вы заметили? Мы никогда не имеем дела с одной бактерией или отдельным микробом, они для нас всегда – некая нерасчлененная масса, поэтому, говоря о них, предпочтительнее использовать формы неодушевленных существительных: можно изучать бактерии, видеть микробы…

М. – Но и рассматривать бактерий и микробов грубой ошибкой не будет…

О. – Знаешь, у Владимира Друка есть стишок симпатичный, "Производственный роман" называется: "Нежно смотрит на микроба аспирантка С.Петрова. Так же нежно в микроскоп на нее глядит микроб"…

М. – В микроскоп и мы через пару минут заглянем.

***

О. – Лучшее средство борьбы с микробами, бактериями и вирусами – чистота. Так что от микроорганизмов - к самым что ни на есть бытовым, хозяйственным проблемам. Да что там: мы попросту отправляемся в хозяйственный магазин.

М. – Ну а что делать, каждой из нас приходится хотя бы изредка туда заходить.

О. – Так вот, в хозяйственном мы покупаем, например, порошок – стиральный и чистящий, салфетки, резиновые перчатки и собираемся уже уходить, как вдруг вспоминаем: мы же забыли фольгУ! А в ней так удобно хранить продукты…

М. – ФольгУ? Ты уверена, что именно фольгА нам нужна?

О. – Абсолютно уверена. Нам действительно очень нужно ее купить, я уже несколько дней собираюсь купить фольгУ.

М. – Да нет, я не об этом. Ты уверена, что слово это именно так звучит – фольгА?

О. – Но все так говорят – фольгА. И я, честно сказать, говорю и говорила всегда только так. А как иначе?

М. – Да нет, всё правильно. То есть сейчас правильно именно так: фольгА. В словарях ударений, начиная с 93 года, этот вариант признавался единственно верным. Но когда-то слово произносилось совсем иначе: фОльга.

О. – Боже мой, "фОльга"! Никогда ничего подобного не слышала. И представляю, как посмотрели бы на меня в хозяйственно магазине, вздумай я попросить у продавца фОльгу…
(ДРУГ АРКАДИЙ, НЕ ГОВОРИ КРАСИВО)

М. – Действительно, немного осталось людей, которым нравится этот старый – или, как пишут словари, устаревший вариант: "фОльга". Да, кстати, в Историко-этимологическом словаре, где рассказывается о происхождении слова, ударение тоже старое – фОльга, хотя словарь 93-го года.

О. – Итак, сейчас-то словари разрешают говорить "фольгА"?

М. – Не только разрешают, но и самым настоятельным образом рекомендуют. "ФОльга" тоже не будет ошибкой, но… как ты правильно заметила, могут и не понять.

О. – С ударением разобрались. А с происхождением что?

М. – Здесь тоже всё интересно. В русском языке это слово, оказывается, уже лет триста. Напомню, его произносили как "фОльга". А вообще-то слово латинское: folium, или народно-латинское "фолиа" - лист растения, а несколько позже – лист писчего материала. Из латинского получилось немецкое "Folie", а из немецкого – польское – "фолиа", а потом "фОльга". В русский язык, считают словари, слово "фОльгА"(уж извини, но пришло именно таким), скорее всего, проникло из польского, а не напрямую из латыни.

О. – И было сначала фОльгой…

М. – А потом фольгОй. Ею и остается пока.

***

О. – Обещали в микроскоп заглянуть – не обманем, приглядимся к слову. Это – инструмент, позволяющий любую мелочь в деталях разглядеть. Поэтому некоторые называют его мелкоскопом, как Лесков в "Левше". Там и другие премилые словечки встречаются: буреметр вместо барометра, кислярка – так называется кислое вино…

М. – Лесков, придумывая такие словечки, соотносит "непонятное" с хорошо известным. Так народ испокон веков действует, превращая пиджак в спинжак, бульвар в гульвар, поликлинику в полуклинику. Что такое пиджак? То, что спину прикрывает! А бульвар? Что до того, что слово произошло от немецкого Bollwerk "земляной вал, бастион, укрепление"? Бульвар – это место прогулок, на бульваре гуляют! А поликлиника? Это как бы не вполне клиника, не настоящая, а так себе, "полу-клиника", как и полу-станок – не станция…

О. – Такие попытки установить связь "темного" слова с другими словами, попытки, не опирающиеся на исторические факты, специалисты называют "народной этимологией". В народе нередко ужас воспринимают как "страх перед ужом", берег – как "то, что оберегает", счастье – как "то, что дано сейчас"…

М. – Такие преобразования особенно характерны для диалектной речи, просторечия, при освоении заимствований, например, накопителя, скрягу могут назвать не скопидомом, а скупидомом, скупающим дом за домом в деревне, наверное…

О. – В общем-то, народно-этимологическую форму слова от его реальной формы всегда можно отличить. Но иногда, отмечает известный этимолог Жанна Жановна Варбот, народная форма может удержаться в языке. Так, например, слово свидетель произошло от глагола ведать, а преобразовано было по аналогии с видеть. Или вот хорошо нам знакомая стоеросовая дубина: в речи учащихся дореволюционных духовных училищ, где изучался греческий язык, встречалось слово staurOs, что значило "кол, свая", постепенно греческое слово сблизилось по форме с глаголом стоять, заговорили о стоеросовом дереве – дереве, которое стоя растет… В диалектах еще сохранилось гораздо более близкое к греческому первоисточнику выражение ставрЫ точить – "пустословить", да еще фамилия Ставросов о греческом "коле" напоминает…

М. – Сейчас в интернете можно найти "Веселый этимологический словарик". Вы, наверное, и не догадывались, что безграмотным можно назвать того, кому не досталась грамота, что болтовня – это не пустопорожние разговоры, а… гайка, что ветрянка – это вовсе не детская болезнь, а легкомысленная девушка…

О. – Но это шутки, а доля правды в них – то, что носители языка вовсе не безразличны к употребляемым словам, и одним из проявлений этого "небезразличия" и становится стремление уяснить для себя связь того или иного слова с другими, уже освоенными и существующими в языке… Конечно, лучше действовать не инстинктивно, а опираясь на факты, которые зафиксированы в этимологических словарях.

М. – С вами были О.С., М.К. и звукорежиссер… Встретимся через неделю!

© Fonetix Translations, 1988-2018
Управление проектами
Технологическое лидерство Fonetix c 1988 г
Качество Fonetix c 1988 г

Заказать перевод он-лайн
Fonetix - Translation Rating
Бюро технических переводов Фонетикс
facebook

fonetix@fonetix.ru  тел. + 7 (495) 933-42-62