Новости
Наши публикации
Статьи
Стандарт на письменные переводы
Словарь
Программы, помогающие переводчику
Радиопередачи
Документация KOMATSU

PressPR / Радиопередачи

Северская Ольга, Королева Марина

02 2003

М. – Какая разница, казалось бы, что надевать (или, как часто нынче выражаются, одевать)? Нет, всё-таки надевать, конечно. И разница есть: ведь фрак, к примеру, совсем не то, что сюртук, а сюртук – это вам не визитка… Вот со всем этим мы и будем сегодня разбираться. И это отнюдь не всё!
С вами Марина Королева и Ольга Северская. Здравствуйте!

О. – "Лихая мода – наш тиран, недуг новейших россиян", - писал некогда Пушкин, и был прав: уже во времена наших далеких предков городская мода не только меняла фасоны, но и вводила в обиход новые предметы туалета и непривычные русскому уху названия, чаще всего веянья моды доносились с Запада, реже – с Востока.
Если в 18 веке дамы носили парики и длинные, по самую щиколотку платья с фижмами – с юбками на каркасе из китового уса, а мужчины поражали воображение дам напудренными косичками, расшитыми кафтанами, надетыми поверх камзола, штанами с пряжками у колена и башмаками на толстых высоких каблуках, то в 1800-е годы мода , словно считаясь с календарным началом века, стала совсем иной, костюмы "екатерининской эпохи" смотрелись, как театральный реквизит давно минувших лет.
Мужчины облачились в панталоны, жилеты и фраки, обществу пришлось выучить соответствующие слова и кое-какие тонкости.
Фраки до середины 19 века считались самым обычным одеянием имущих горожан и были при этом разноцветными, например, Чичиков носил фраки "брусничного цвета с искрой" и красновато-коричневый - "наваринского пламени с дымом", Собакевичу был к лицу фрак медвежьего цвета. Черный фрак был выходным – его надевали для визитов, посещения клуба или театра. Прийти в гости не во фраке значило оскорбить хозяев, заметим, что даже Чацкий ни в чем другом не посмел бы прийти на вечер к Фамусову, хоть фрак и не жаловал: Хвост сзади, спереди какой-то чудный выем, Рассудку вопреки, наперекор стихиям, Движенья связаны, и не краса лицу…Даже офицерские мундиры и вицмундиры чиновников, да что там - лакейские ливреи имели в то время фрачный покрой!
Однако в середине 19 века фрак постепенно вытеснил сюртук (одно время даже писали сертук) – двубортный, долгополый и просторный, напоминающий современное пальто. Разновидностью сюртука была визитка – некий гибрид сюртука и фрака, с круглыми фалдами, черного или, во всяком случае темного цвета, иногда визитка называлась жакеткой, в жакетке в "Преступлении и наказании" Достоевского ходил, например, Свидригайлов. А к концу 19 века на смену сюртуку приходит столь знакомый нам и привычный пиджак. Если полы сюртука иногда спускались гораздо ниже колен, так, что, садясь, приходилось их подбирать, то пиджак, по объяснению Даля, был "долгой курткой или коротеньким сюртучком, по бедра". Привезенный из Англии, пиджак пожилых людей шокировал, казался им чем-то легкомысленным и даже либеральным. Однако пиджак можно увидеть уже на герое "Идиота" Достоевского князе Мышкине, в щеголском пиджаке ходит и послереформенный губернатор Козелков в "Помпадурах и помпадуршах" Салтыкова-Щедрина. К началу 20 века пиджачная пара становится костюмом вполне обычным, можно даже сказать, заурядным.

М. – От подробного описания одежды – к нашей повседневности. Домашняя сценка. Декорации – обычная квартира в обычном доме. Работает телевизор. На кухне кто-то возится, шумит чайник. И вот ключ поворачивается в замочной скважине – это отец вернулся. Молча вешает пальто, молча ставит портфель, ни слова не говоря, проходит в комнату сына…Довольно скоро становится ясно, что там начинается бурное объяснение. И еще бы не начаться! Папа-то вернулся с родительского собрания. Ох, лучше бы он туда не ходил! Потому что теперь не будет ему ни минуты покоя: он будет постоянно думать о том, что сын у него – лоботряс, грубиян, лгун… Всё это он сейчас и выкладывает отпрыску. Тот пытается возражать, однако это у него не очень-то получается: папа получил в школе слишком мощный заряд… "Ты что же, - кричит отец, - всерьез полагал, что тебе удастся долго меня обманывать? Отнюдь!"
(ОШИБОЧКА ВЫШЛА)

Вот тут сын оживляется и указывает папе на ошибку: "Отец, так нельзя говорить – "отнюдь"! "Это еще почему?" - насторожился тот. "Да неправильно это. Можно сказать только "отнюдь нет", а просто "отнюдь" - нельзя! Нам вчера учительница по русскому это объясняла".
(ДРУГ АРКАДИЙ, НЕ ГОВОРИ КРАСИВО)

Вот так пристыдили разгневанного отца, и с этого момента начался у папы с сыном нормальный разговор. Спасибо старинному словцу "отнюдь". Итак, наречие "отнюдь": по Далю, это "никак, нисколько, никоим образом, ни под каким видом". Как пишет Даль в своем словаре, слово это выражает строгий зарок или запрет, за коим следует "не". Например, "отнюдь не смей", "отнюдь не трогай".

Да-да, именно так говорили, "отнюдь не трогай", "это отнюдь тебя не касается", "я отнюдь не хочу этого слышать"…
В современной речи "отнюдь" тоже употребляется перед отрицанием, но немного иначе: "Я отнюдь не намерен с вами соглашаться", "отнюдь нет". Заметьте – "отнюдь нет"! Если вас спрашивают, не устали ли вы, вполне можете ответить: "Отнюдь нет!". Одного "отнюдь" недостаточно – тут школьник был совершенно прав.

М. – Делаем резкий бросок – и оказываемся на войне. Впрочем, кто сказал, что это называется именно так? Павел Палажченко, известный переводчик, в одном из номеров "Новой газеты" поставил вопрос: а почему мы не называем войну войной? И попытался сам на него ответить…

М. – Слово "война", пишет Палажченко, все чаще употребляется для обозначения того, что войной не является. А то, что со всей очевидностью является войной, называют по-другому. Если первое явление более характерно для Запада, особенно для Америки, то второе – для нас.
Эти метаморфозы начались не сегодня и даже не вчера. В 19 веке заговорили о торговых войнах, потом о войне с бедностью (отсюда Армия спасения), а 20 век стал эпохой "войны идей", "холодной войны".

Сегодня Америка говорит о войне с террором. Конечно, в данном случае название ближе к реальному содержанию явления, чем в случае "холодной войны". Без военнных, а в основном, скорее, полицейских методов в борьбе с терроризмом не обойтись. Но танки, ракеты, самолеты – весь традиционный арсенал средств ведения войны – плохо подходят для устранения причин терроризма. Да и скажем себе честно: сами эти причины ясны не до конца, а с теми, которые ясны, не так просто совладать.

Слово "война" может действительно превратиться в дело, предостерегает Палажченко – все новые и новые ракеты и самолеты, которые очень захочется пустить в ход хотя бы для того, чтобы показать, кто в мире хозяин…

У нас называть войну войной чаще всего избегают. Войны в Афганистане не было, мы просто ввели туда ограниченный воинский контингент. Мы "как бы" не участвовали в войнах в "третьем мире". Советская традиция продолжилась и в демократической России. Если во время первой чеченской кампании хотя бы иногда говорили о "военных действиях", то во время второй – у нас антитеррористическая операция. В российском сознании слово "война" - одно из самых "черных". У власти есть много других причин избегать этого слова. Но для общества всегда лучше, когда вещи называют своими именами, - такой вывод делает Павел Палажченко в своей статье "Словарный боезапас, или почему мы войну не называем войной" - публикация в "Новой газете".

М. – И правда, хорошо, когда фрак называют фраком, пиджак – пиджаком, а войну – войной. Тогда, может, и мир наступит скорее. По крайней мере, мы уверены в этом – Марина Королёва, Ольга Северская До встречи!

© Fonetix Translations, 1988-2018
Управление проектами
Технологическое лидерство Fonetix c 1988 г
Качество Fonetix c 1988 г

Заказать перевод он-лайн
Fonetix - Translation Rating
Бюро технических переводов Фонетикс
facebook

fonetix@fonetix.ru  тел. + 7 (495) 933-42-62